Кто владеет информацией,
владеет миром

Пришельцы. «Посетили, пожужжали и улетели»

Опубликовано 09.04.2016 автором Александр Росляков в разделе комментариев 10

Пришельцы. «Посетили, пожужжали и улетели»

– Ты, Сана, оторвался здесь совсем от жизни, думаешь, все интересное теперь только у вас в Москве, к нам сколь уж лет не кажешь носа. А что у вас? Та же водка да бабы, только на бутылках этикеток стало больше, бабы – голые наоборот…

Так начал свой рассказ про инопланетян мой друг Ваня Устюгов, когда-то председатель колхоза – а потом уже и не пойми чего в пермской глубинке.

Подружились мы с ним еще в те допотопные года, когда московские корреспонденты разъезжали по «тревожному письму» по всей родной земле с ее хоть и не слишком эффективными, но работящими полями. Куда все это кануло? И почему в самой крестьянской искони стране Некрасова, Есенина и популярной в свое время «деревенской прозы» это святое сельхоздело превратилось в непонятно что?

А сколько было у нас этих сельских Прометеев, что бились не щадя пупа и печени с дурной погодой и начальством за надой и урожай! Да хоть тот же Ваня – настоящий самородок! Хотел еще в колхозе вывести озимую картошку и многолетнюю пшеницу, чтобы не сеять ее каждый год – имея за свой творческий подход к еще не умершему тогда делу больше всего нагоняев на свою живую задницу…

И когда сельский крах костлявой культей застучал в его хозяйство, он из последних сил фантазии еще как-то попытался, не в пример гордому «Варягу», удержать кингстон. Сперва задумал разводить на биомассу червяков – а следом затопить весенним паводком угодья, превратив свою артель в рыболовецкую. Простой расчет показывал, что гектар зарыбленной воды может дать пищевого белка в разы больше, чем в переводе на голову сухопутного рогатого скота…

Но тут неподалеку от него, у хорошо известного затем уфологам села Молёбка, где были встарь демидовские рудники, и объявились эти инопланетяне. Тогда ученые, журналисты и просто любопытные пустились косяками в те места – доставив неожиданное, вроде туристического бизнеса, подспорье заголодавшим местным жителям. Узнав об этом из газет, я даже подумал грешным делом: не хитрая ль на выдумки голь развела вместо полевых червей этих чертей? И тут сам Ваня после долгих лет разлуки посетил меня проездом на один слет уфологов, куда его позвали как туземного свидетеля пришельцев. И вот как дальше записался у меня наш с ним разговор:

– …Их четверо в мою машину село, два доктора наук, корреспондентка и кандидат по сельской технике, Серегой звать. Я Сереге говорю: вот хорошо как раз, что ты изобретатель, когда вы нам комбайн картофельный изобретете, чтоб работал? А он: вам комбайн бесполезно изобретать, надо почвы менять. Говорю, дорогу-то хоть знаешь? «Да, да, я уже был там, покажу». Поехали, дорога никуда не годная, замотались, я весь в поту, машина как грязь. Они в растерянности полной, стихли, доктора, как доктора, умные морды делают, окрестности обозревают. Я думаю, это, наверное, зона действует или инопланетяне следы путают, раньше леший путал, а теперь они… Наконец из леса выехали, Серега как завизжит: «Вот оно, вот оно то место!» В самом деле панорама отличная, лес склоном, ели на опушке, ну невообразимо на глаз действует. Дальше разноцветный палаточный городок, люди, и одна из них, средних лет, вся растрепанная, к нам бежит, руками машет: «Уходите, уходите отсюда! Нас и так тут слишком много, они сегодня нас накроют!» Я говорю: да ты не ори, сейчас машину вымою и уеду. А у корреспондентки глаза заблестели, она ту женщину за руку хвать: «Что, что у вас? Кто вас хотел накрыть?» – и повела долой. Заставил я докторов машину вымыть, чай попил с ними и уехал. У меня были часы японские с калькулятором – сдохли полностью. И аккумулятор в машине выкипел, электронное реле отказало. Кто там был, тоже говорили: электроника отказывала, пленки засвечивались. Так-то вот.

– Да ты сам-то хоть их видел?

– Говорю ж, к нашему завгару ходят регулярно. Пришли, поздоровались, люди как люди…

– С чего ж он взял, что это инопланетяне?

– Пришли, говорит, потом раз – исчезли.

– А он сам пьющий?

– Ну, к разряду трезвенников не относится… Так у меня и дочь Катюшка видела. Ночью вскакивает – и к матери: «Мама, мама, ко мне инопланетенок приходил!» – «А что он тебе сказал?» – «Дулю, – говорит, – поставил к носу: вот тебе!» – «А какой он был?» – «Да вот, чуть побольше меня, одетый во все белое…»

– Писали ж, что они огромные?

– Ну, это кто каких встречал. Они могут разные образы принимать, как человек себе представляет. Бывают и такие как все, но когда к нему подходишь, можно насквозь пройти. Так очевидцы рассказывают.

– А помнишь, когда я у вас был последний раз, пьяного подняли у хозмага, какой-то дряни выпил, обмочился – и штаны распались. Может, эта дрянь и дает образы?

– Так моя Катюшка дряни не пьет.

– Взрослые пьют, а детям потом снится.

– У нас и женщины пожилые видели, непьющие. Говорят, это ангелы слетели с неба; раньше коммунисты их гоняли, а теперь летают без помех… Это, откуда они являются, гектаров тридцать зона, где компас теряет ориентировку, вокруг бывших рудников. Я после них тоже стал за собой одну странность замечать. Стал угадывать в «Поле чудес», в какой шкатулке лежат деньги, есть свидетели. Есть и на более высоком уровне примеры: я точно вычислил, где у нас в реке Сылве лежат эти же деньги, самая твердая валюта.

– В долларах?

– В железе. Первый в России пароход построили у нас, в Суксуне, из молёбского железа. Как раз с тех рудников, нашли секрет, как делать его, чтобы не ржавело. И перед Первой мировой, я это еще от стариков слышал, там выплавили его целую баржу, по германскому контракту. Но потом ее затопили, а железо целое все до сих пор, только песком на дне занесено. И за него сейчас дают такую цену, что всем колхозом лет пять можно не работать.

– Ты ж говоришь, и так вы не работаете.

– Сейчас мы забесплатно не работаем, как при коммунизме. А то могли б бездельничать за деньги, как при капитализме. Как у вас в Москве – все среди бела дня на иномарках ездят и ничего не делают. Но я маленько с этой баржей пролетел. Поставили мы там электроагрегат отсосать песок, кабель провели, а за ночь его сперли.

– Инопланетяне?

– Да нет, свои. В этом Суксуне, где родился первый пароход, открыли пункт по скупке вторсырья – цветной металл к едреней фене по району переворовали весь. Помнишь совхоз «Просвет»? Там вообще страшный случай был. Два мужика решили стырить провод с линии – один ночью вырубит ток в трансформаторной будке, другой ножовкой спилит провода. Первый рубильник вырубил, свет везде погас. Второй влез на опору, только ножовку приложил – сноп искр, обуглился как головешка и к опоре прикипел. Утром люди видят на столбе – груша не груша черная, вроде осиного гнезда невиданных размеров. А оказалось, человек сгорел. Свет там другая линия давала, а эта просто мимо шла. Люди уже таблицу Менделеева освоили: почем алюминий, почем медь, – а в электричестве еще пробел… В этот суксунский пункт наш кабель и ушел, назад – только купить, а денег в кассе нет. Рынок же!

– То есть вашей пользе он не послужил?

– А как он может нам служить, если на нем один обман? Мы-то, крестьяне, в самом низу пирамиды, ниже уже нет, обдирать некого. Народ у нас шибко безрогий для этого рынка оказался. Кто поумней – уже химичит, а на работе – одни простаки, их и оттягивают помаленьку.

– Так что, народ надо менять? Или другой рынок изобретать?

– Трудно сказать… У нас в лесничестве привадили лосенка, вырос он в лося, а все хлеб из рук брал. И вот бабы с детишками пошли однажды по грибы, смотрят: матушки родные, лось под деревом на трех ногах стоит, четвертая обрублена. Ну, потом все поняли. Кто-то при топоре в лес вышел, веников на баню нарубить или еще по что. Лось к нему сунулся без страха, а тот его и ошарашил. Всей туши не упрешь, отрубил себе ногу, сколько мог взять. А лось живуч, очнулся, встал – и напугал баб до смерти. Так и народ. Большевики его предельно обломали, приручили – и на хрен бросили на произвол судьбы. Он для любого оглоеда с топором и стал самой легкой добычей…

– А что с лосем-то?

– Ну, в реанимацию не повезли, естественно. Доели… Все ж, едрена мать, как раньше шло из-под кнута, так и идет. Как наш колхоз убили? Пришел наказ: делиться на паи – или банк закрывает кредитование. Ну, поделились мы, стали смотреть, что дальше делать. Дальше делать нечего. Ферму или зерноток на части не распилишь, а без них нет производственного цикла. Тогда сказали, можно назад складываться. Сложились опять, только назвались уже не колхозом, а товариществом, меня избрали снова председателем. Все, что можно было между этим пропить, пропили. Это примерно как человека на куски разрезать, а потом опять сложить – что будет?

– Ну и как вы вообще теперь живете? Питаетесь чем каждый день?

– Общественное производство сдохло, перешли на самовыживание. Пытались в своей кузнице гвозди ковать, освоили железный век. Кузница износится – наступит каменный… Зато для окружающей природы хорошо: людская деятельность сократилась, в лесу и лисы, и медведи развелись – и даже, видишь, представители других миров…

– Ну и о чем они с твоим завгаром говорили?

– Они же не на нашем языке говорят. На интеллектуальном. Контакт мысли. Это примерно как ты с мухой можешь разговаривать: посетили, пожужжали и улетели. У меня был один ученый из Перми, он с ними уже давно общается. Рассказывал, они ему открыли тайны современного мира, только он не все их буквы понял, одну или две – и то для человека много. У них все в двенадцати или в пятнадцати буквах закодировано, от и до. Цивилизаций вообще на свете масса, но земная – одна из самых агрессивных. Одна из самых неудачных на белковой основе. Когда ее выводили, попал какой-то ген лишний, вирус – и человек стал агрессивен. Ты телевизор посмотри: там террористы, там американцы, все воюют, с племен Африки и до сверхдержав. Тот же мужик у нас: глаза зальет от беспросветной жизни – первым делом изобьет жену. Потом его в милиции отлупят – и так до мирового уровня. И вот эти духи сейчас прибыли и смотрят: или дать человечеству самому себя истребить, или сократить извне агонию, или, если можно, как-то повлиять, чтоб сохранить. Никто этого еще окончательно не знает…

– Слушай, но ты это все всерьез – или опять как с полевыми червяками?

– А я тебе и про червяков нисколь не врал, уже во многих странах прибыльно их размножают. И про пришельцев люди тоже по-пустому бы брехать не стали. Ты просто, Сана, стал в своей Москве Фомой неверующим. Живете здесь не от души, одним сиюминутным: этикетками, рекламой – еще она на улице перевернется за минуту десять раз. А у нас зимой вечера долгие, пойти особо некуда… Кто к Богу потянулся, кто к инопланетянам… От вас-то, уже поняли, нам больше не дождаться ничего, а для человека все равно главное – контактность, связь души. Мы еще многого не знаем просто, самомнение большое, но явления природы ставят даже академиков в тупик…

И как я дальше ни пытался вытянуть из друга что-то более определенное насчет его пришельцев, так и не вытянул, кроме тех же туманных рассуждений, ничего. И скоро он, оставив не допитую до половины даже водку, чем окончательно потряс меня, сам, как пришелец из какого-то уже другого мира, удалился…

 

Но после этой встречи меня вновь заел все тот же неотвеченный вопрос. Почему все же попытка жизни на той от природы не обиженной земле, и впрямь действующей на глаз невообразимо, кончилась столь неудачно? Чего ей не хватило?

Когда-то я прилетел в Ивановы края почти как тот же инопланетянин – по «тревожному письму» от молодого пахаря, с чьим богатырским видом никак не вязался крик его души: «В колхозе зябь не пашется!» А что такое зябь, я, честно говоря, даже не знал. Но с юной наглостью полез в гущу их жизни, надеясь как-нибудь по ходу дела войти в курс неведомого мне.

Но все мои окольные вопросы так и не открыли мне, московскому спасителю, от чего собственно я прибыл их спасать. Тогда я на краю села тормознул тракториста в «Беларуси»: «Мужик, а что такое зябь?» Он выпучил в ответ глаза: «Как что? Зябь – зябь и есть». Но я все же вытащил настырными клещами из него, что зябь – это когда землю под посев пашут еще с осени, в отличие от весновспашки.

И с этого зашел наш героический эксперимент по внедрению сначала в Ванином колхозе, а потом и во всем районе безнарядных звеньев, казавшихся тогда спасением села. Я, озаренный выпавшей мне ролью, зачеркнул все старые колхозные скрижали – и вместе с воспылавшим встречно Ваней мы написали за ночь новые.

Лет пять затем по моим статьям в центральной прессе за нашим зажигательным почином следила вся страна. Первый звеньевой Юра Орлов, с чьего тревожного письма все и зашло, звонил мне среди ночи: «Отсеялись, Васильевич! Впятером управились на стольких-то гектарах, раньше там 15 не справлялись!» И назавтра эта сенсация уже печаталась на первой полосе «Комсомолки», спасая Ваню от районной власти, опешившей от нашей авантюры как допрошенной мной тракторист.

Потом, когда остались позади все битвы и гонения за подрыв рутинных догм, в Ванин колхоз поехали автобусами делегации, Юра стал депутатом Верховного Совета, Ваня орденоносцем, – мы сели у реки отметить наш триумф шашлыком из целого барана. И я тогда сознался: «А ведь когда я первый раз к вам прилетел на Юрино письмо, что зябь не пашется, я и не знал, что это значит! Вот как я вас провел!»

На что Юра мне сказал: «Васильевич, мы тебя любим, и не обижайся, но на самом деле было все не так. Когда ты к нам приехал и понес свою х…ю, я сказал Ивану Ивановичу: «Смотри, москвич-то в нашем деле ни бум-бум – а как за нас пластается! Неужто мы, которые все знаем, не сделаем чего-то здесь!» Ты нас вот этим своим охренительным невежеством и наглостью зажег!»

И уж затем, когда и все эти звенья не спасли страну, я понял, до чего был Юра прав – а вместе с ним, при всем своем сельхозневежестве, и я. Ибо и я сразу ощутил, что главный крик его письма был не о том, что не пахалась зябь – а о тоске души по той контактной линии, еще главней высоковольтной, поразившей потом ее дурного пильщика.

По самому большому счету жизнь в Ванином колхозе поднялась на не столь долгий срок не из-за этих звеньев, впрямь поднявших производство и зарплату. Да, в этом тоже был мотив – но все-таки важней там было, что через все тернии и звезды, всякие школы опыта и прочий показушный шум произошла та самая необходимая контактность. Возник какой-то высший, оправдательный для жизни смысл в том, что мои друзья пахали, сеяли и скирдовали. Короткая заметка в еще читавшейся всем миром «Комсомолке» о далекой посевной несла, кроме навязшей на зубах оскомины, и этот главный, легкомысленно убитый дальше смысл.

И когда это все ушло, обесконтаченные души потянулись не к сиюмонетным благам рынка – к этим духам, давшим весточку из космоса, к которому, при необъятности родных просторов, тянулась сроду русская душа. А без такой души наша широкая земля не может быть, ее у нас отнимут так или иначе те или другие внешние пришельцы.

И мой друг Ваня искал ту душу долго и упорно – в том числе и там, где ее больше всего нет, но больше всего кажется, что есть. Когда он впал в успех, его по всем законам допотопной показухи возвели на самый пьедестал, с которого он замаячил уже в самом непотребном виде. Я прилетаю к нему – а он, уже пируя с самого утра, встречает меня на обкомовской машине: «Сказали так тебя принять, чтоб до земли ногой не докоснулся!» И понеслась такая пьянка, с посещением обкома и райкома, где на наши пьяные хари лыбились подобострастные хлыщи, что Ванина жена в итоге выкинула нас из дома – и мы, как свиньи, на карачках жрали с грядки огурцы.

Потом он прилетает ко мне, обратно в дым: «Мне заказали кино обо мне для телевидения, дали холопов, они строчат – еще и наливают! Смотри, что мне еще дали в Останкино», – и демонстрирует такую анонимку: «Уважаемый Председатель Гостелерадио! Наш председатель хорошо работал раньше, но ему мозги затмила слава. В колхозе идет постоянно телесъемка в виде пьянки, управы на него в райкоме и обкоме больше нет, колхоз разваливается. Мы все, работники колхоза, умоляем: прекратите это, прогибает человек!» – «А почерк-то, – говорит, – жены! Ну я ей дома покажу!»

Вот эта неисповедимость нашей сельской жизни! Душевный Ваня, чьей самородной речью восхищались главные московские редактора, извоевавшись с прежней косностью, утоп не в бочке дегтя – в ложке меда! И весь его загул по поводу его погибельной победы кончился тем, что он попал в больницу, где ему сказали: больше пить нельзя. По выписке оттуда он со своей безумной тягой к экспериментаторству тут же выдул литр водки, чтобы проверить, врут или нет врачи. Оказалось, что не врали: его свезли в реанимацию, и лишь после утраты одной почки он бросил пить – но всю страну тогда уже объял указанный потоп.

Да, и до того жизнь на родном селе была не шибко правильной, но затем пришло не исправление – а вовсе прекращение ее. Распалась хорошо ли, плохо наведенная большевиками связь земли – и вместо своих корреспондентов по ней двинули синюшные американские окорочка… И после мертвых лет разлуки и забвения один наш общий с Ваней друг мне позвонил: «Ты слышал, Ваня умер? Вторая почка отказала у него».

А я не слышал. Только сразу всплыли в памяти те допотопные года, когда я прилетал к Ване, к Юре; у Вани в доме навстречу мне мчался его старшенький Вовка с криком: «Дядя Саша московский приехал! Дядя Саш, ты мне чего привез?» – «Ничего». – «Врешь!» За Вовкой появлялась Ванина жена Людмила: «Ай, Вовка, как тебе не стыдно!» И мы все – как одна семья, такая же родная, как земля; и пока обнимаемся со встречи, терпеливо ждет в сторонке Ванина младшая скромница Катюшка. Берет меня за палец – и ведет подальше от других на огород:

– Дядя Саш, а в Москве огурцы ростят?

– Нет.

– А картоху?

– Тоже нет.

– Почто?

– Там не растет.

– Поливайте!

А потом Ваня сообщает с гордостью про Вовку, сызмала слегка перебалованного, но затем сурово взятого под воспитание: «Я домой пришел на обед, прилег вздремнуть, слышу: бум-бум-бум, Вовка пятками по дому простучал, посреди коридора стал и говорит: «Едрена мать! Папки нет, мамки нет, корова не выгнана, свинья не кормлена! Все Вовка должен! Ну, пошел кормить».

 

И вот с прошествием этих разъявших наши души лет Ванины близкие даже не сообщили мне о его смерти. А я не нашел в себе душевных сил и слов, чтобы уже непоправимо запоздавшей телеграммой отозваться на их горе.

Да, все мы смертны – но ведь для чего-то ж жили, бились с непогодой и начальством, позадушам болтали ночи напролет, растили дорогих сердцам детей на этой невообразимо действующей на глаз земле!

Неужто только для того, чтобы она в конце всего отозвалась о нас словами ее самородка: «Посетили, пожужжали и улетели»?



Рейтинг:   4.30,  Голосов: 23
Поделиться
Всего комментариев к статье: 10
Комментарии не премодерируются и их можно оставлять анонимно
(без названия)
31 написал 10.04.2016 00:40
12апреля в день космонавтики я хотел бы погрузиться в матч Лиги чемпионов.Выйти в космос своим 4 уровнем подсознания в Манчестер.
Да.Я буду там.Не телом но духом.
Re: эх Евдокисова нет в живых
Ты, написал 09.04.2016 23:00
мужик, осел первостатейный - дураком родился, дураком помрешь.
эх Евдокисова нет в живых
что это было написал 09.04.2016 17:29
Он бы эту ахинею прочиьал бы с выраженим
уничтожение РУСи
мандкинец написал 09.04.2016 15:47
потеря связи между низами и верхами, городом и деревней, родителями и детьми, человеком и природой, все это приведет к потере самого себя, к тому нас и ведут, превращая в тупого потребителя, без мозгов и души.
РУСь осталась последней, где то еще можно остановить. то в большом, то и в малом и наоборот
Re: Редкая статья не для...
Тов. Тамсямский написал 09.04.2016 14:59
Никогда не спорьте с ч(м)удаком - население может не заметить между вами разницы...
(без названия)
К Р Е П О С Т Н О Й, Спиридонн, Западный Азиат написал 09.04.2016 10:39
Откровенно говоря я понимаю вас русачков, потому что знаю от а до z. Я видел рождение русачка, ну оттуда откуда русачки появляются с разрезами, кровищей алой и охами ахами. Я видел смерти прям на моих глазах уходили русачки в мир иной.
Читайте Бунина, Тургенева, Татьяну Толстую.
Слушайте Рахманинова заместо Лозы Юрки.
Да много было чего интересного до 1917 года, но это вот шукшиниада, или попытка выдать Кирзовый Сапог за обувь. Ханжество и жлобство.
Но конечно когда отделяться все кто хочет, сдадите оружие массового поражения в обмен на хавку и т.д. Живитя быдляки, радуйтеся..... Какие же вы уроды моральные, все-таки!!!!
Ага ага ага жрем свинину не жалея
Ненавидим мы Яврея
Перепутал мать и дочь
По России бродит
Кто?
Редкая статья не для...
Баралвас Безников написал 09.04.2016 10:06
...идиотов. Но вот заранее, не читая "каментов", подумалось: небось, хоть на этот раз полудурки не полезут со своей дрисней. Нет, все тот же "крепостной" кретин всунулся. Еще раз доказав собственное ничтожество.
потому, что в отдельно взятом колхозе.
ЮН написал 09.04.2016 09:34
Еще бы таких колхозов еще чуть-чуть на всю страну, может и не пропили бы целину, а подняли. Кто ж не допустит дурака к рубильнику, когда такая расслабуха. Но коль инопланетяне все еще живы - значит не все потеряно, значит придет время и для пахоты, новым способом, стрелку надо только править настырно, пока не укажет более-менее правильное и понятное для большинства направление.
(без названия)
К Р Е П О С Т Н О Й, Спиридонн, Западный Азиат написал 09.04.2016 08:17
Раскрыть комментарий
(без названия)
н-Стожар написал 09.04.2016 07:23
еся такая линия - историческая. последовательность событий связаная цепью -континиум по ихнему. типа менять нельзя. но кроме групп населния,структур,группировок еся личности. ины бывают трех и более видов.их основная жизненесущая крутится вокруг энергии,механики и биологии. век сапинсовый хотеть сразу все и не трудно. ум кстати также ценен как дух,а то и поболее. еще павел об этом прямо говорил,когда об иновских языках разглогольствовал. чичас найду- 1коринф14:19....я лучше скажу пять слов своим умом.....чем десять тысяч слов на языке. вот такая ценность разная .это все к тому ,что не нужно под одну рамку миноискателя всех инов загонять,хотя в целом в статье дельное проскакивает,видать десятки тысяч слов всеж оставляют в памяти пяток,которые никак на континиум повлиять не могут. как и набранный текст,рази токмо как направление ,где рыбке бить чело в стенку аквариума.
Опрос
  • Как думаете, можете ли вы защитить в российском суде ваши законные интересы?:
Результаты
Интернет-ТВ
Новости
Анонсы
Добавить свой материал
Наша блогосфера
Авторы

              
      читайте нас также: pda | twitter | rss