Кто владеет информацией,
владеет миром

Когда газеты были большими. Памяти Геннадия Селезнева

Опубликовано 23.07.2015 автором Александр Росляков в разделе комментариев 31

газета селезнев комсомолка
Когда газеты были большими. Памяти Геннадия Селезнева

Мне бесконечно жаль, что умер Селезнев – человек редкой порядочности, даром что пришел на первую свою большую службу редактора «Комсомольской правды» из продувного комсомола. И достиг на этом месте выдающегося результата – сделал Комсомолку газетой № 1 в СССР. Во всяком случае при нем (1980-88 гг.) она считалась самой действенной и дерзкой: критическая статья в ней была настоящим приговором для гнилых партноменклатурных шишек!

В память об этой светлой личности – фрагмент из моего очерка «Газетное очко».

 

…Но наконец мне повезло: меня взяли стажером в сельский отдел «Комсомольской правды». Главным редактором тогда там был наш будущий глава Госдумы Селезнев. Фигура в том, редакторском обличье, хоть ему и было всего 30 с чем-то, казавшаяся мне даже внушительней, чем в его пост-качестве. Впрочем в той, еще могучей как-никак державе пресса была в полном смысле действующей властью, и даже не четвертой, а второй, после партийной. По газетной заметке людей лишали самых высоких кресел – хоть и пробить цензурные заслоны было нелегко.

Теперь все это девальвировалось крайне – что при действительной свободе слова, думаю, и было б справедливо: дело прессы не валить начальство, а давать стране правдивого угля. Но нынче она просто дает туда-сюда, по усмотрению из-за кулис, и служит не стране, а этим закулисным сутенерам.

Итак Селезнев, первый крупный властелин, которого я видел близко, внушал мне, самому последнему в строю, невольный легкий трепет. Он же, поднимаясь на наш этаж в особом лифте, в черном кожаном пальто, с набрякшей своей значимостью физиономией, казалось, и не замечал меня.

Хотя уже потом, когда его загнали на куда низший пост редактора «Учительской газеты» и мы с ним встретились, уже довольно запросто, я смог понять, что ошибался. Но когда он, священный в свое время Главный, сам предложил мне сигарету и зажег огонь, во мне вновь трепыхнулось нечто позабытое. Былой кумир – все бог, и девальвация его в просто обходительного собеседника невольно ущемила мои ностальгические чувства.

Впрочем он и при власти в «Комсомолке» держался со всеми запросто и без хамства. Верстается номер, все столпились над столом с макетом, доходит до намеченного на сладкое фельетона, его характерная реакция: «Не обхохочешься. Ну что ж, другого нет…»

 

Со мной в отделе сидел Леша Черниченко, сын знаменитого сельхозписателя Юрия Дмитриевича. Последний на моих глазах стучал в свою «крестьянскую» грудь, внушая маловерам: «Без партии народ – слепой щенок! Партия – наша надежда и опора! Кто против партии, не смыслит в сельском деле ничего!» И только этой партии накостыляли, как он стал автором того ударного в хвост коммунистов плагиата: «Додавите проклятую гадину!» А Лешу за его статью похвалил по телефону сам Брежнев! Потом он, уже сменив, как папа, политический окрас и резво выскочив из той же партии, как из чужой постели поутру, рассказывал эту историю как анекдот.

Оно анекдотически и было, потому что сообщить о брежневском звонке пришел из секретариата главный прикольщик Комсомолки Миша Палиевский, и все подумали, что это его очередной прикол. Но в ту пору Леша очень аккуратно умел отделять анекдотическое от существенного. Писал с пафосом о транжирах государственной копейки – а заправлять свою машину ездил к левакам за кольцевую автостраду. Где мне, когда я как-то съездил с ним, очень понравилось название орудия для перекачки топлива из баков ЗИЛов: «воровайка». Я так над этим словом и всей вытекавшей из него двойной моралью ржал, что Леша веско отпустил: «Старик, ты дождешься, что смеяться будут все, кроме тебя!»

Еще заметен был из молодых, но ранних перышников Комсомолки совсем зеленый юноша Валя Юмашев. С каким-то совсем невзрослым и несобранным лицом он вел однако целую страницу по комвоспитанию молодежи «Алый парус». А потом, как-то логически сменив свой алый стяг на противоположный, уселся на уже серьезной должности в коротичевском, первом рупоре крамолы, «Огоньке»…

 

И вот я, глядя на эту золотую поросль, все никак не мог понять: почему их, ничем не отличавшихся вроде от меня, уже знала и читала вся страна – а мой скандальный кипеж не шел дальше местных коридоров?

Вопрос больной, конечно, для тщеславия, и я бы, может, и хотел свести его к банальной теме о продажности. Но как сказал один старый лис, все продаются, но не всех хотят купить. Мои же пернатые ровесники, как не стареющие и не теряющие своих прелестей от смены покровителей гетеры, шли как при коммунистах, так и при дальнейших демократах нарасхват.

Словно в них, фаворитах стойкого успеха, причем самые большие компартийцы оказались потом самыми большими демократами, сидел еще какой-то дополнительный секрет – о чем у меня есть одна догадка.

Когда я еще только начинал автором всего двух напечатанных стишков, сижу однажды дома – звонок в дверь. Открываю – стоит очень приличный молодец в строгом костюме с галстуком: «Здравствуйте, я к вам». И сует мне в нос корочку красного цвета, где я, чуть ошалев, вычитываю лишь одно: Комитет Государственной Безопасности. И смиренно, как овечка, провожу гостя в свою комнату, лихорадочно смекая, чем мог проштрафиться перед его знакомой раньше исключительно по анекдотам службой?

Он дружелюбно предлагает мне присесть, садится сам и говорит: «У меня к вам предложение». Дескать, как им известно, я накоротке со всякой творческой богемой, в курсе ее помыслов, которые очень их интересуют. И не готов ли давать им, скажем, раз в месяц, информацию, которая весьма послужит пользе всей страны?

Я от таких речей теряюсь еще больше и вместо того, чтобы в картинной позе дать прямой отказ, лопочу: «Да вы знаете, едва ли справлюсь, вот, даже на службу не могу устроиться...» – «А это все не страшно. Трудоустроиться мы вам поможем и обеспечим вашим талантам самое достойное вознаграждение».

Но эти авансы, унизительные для еще всецело обольщенного своими силами юнца, заставили меня набраться духу и сказать твердое нет. На что мой гость ответил: «Да вы не спешите, подумайте, а мы еще вас навестим. И о нашей встрече попросил бы никому не говорить».

Но больше никто из столь обходительных на поверку органов меня не посетил. И вспомнил я об этой встрече уже много позже – глядя, как прилежные и даже неприлежные совсем собратья самым непостижимым подчас образом взмывали ввысь и начинали угощаться по самому гамбургскому счету, суленому когда-то мне. Но если уж меня, нестройного, тогда возникла мысль, вниманием не обошли, то неужели других, куда более организованных и стройных, минули? Но эта тайна, видимо, так и останется вовек во глубине их душ.

 

Заведующей отделом в Комсомолке мне досталась старая дева с кучей ее личных болячек – но в партийном и идейном плане настоящая скала, почище Селезнева, о которую я дальше и разбился.

Для начала она отправила меня в командировку по тревожному, как называлось тогда, письму доярок одного совхоза в Харьковской области, которым не давал житья заведующий фермой. На месте выяснилось, что этот откормленный бугай был каким-то страшным половым тираном. Одних доярок где мытьем, где катаньем переимел; других дожимал до слез и увольнений – но за него горой стоял партком. На всякий случай я потребовал себе в сопровождение следователя местной прокуратуры – и все беседы вел под протокол с подпиской об ответственности за дачу ложных показаний.

Но все равно: вернулся – в редакции на меня уже лежит тележка: что корреспондент не внял, не разобрался, и потому все, что напишет, будет ложью. Моя заведующая задает мне страшную головомойку, я ей кивать на протоколы, а она: «Мне этого не надо, мне надо, чтобы не было вот этого!» – и тычет своим пальчиком в поклепное письмо.

Берет ручку и на моих глазах, для пущего воздействия, строчит ответ: «День добрый! Благодарим за внимание к газете!..» Следом просит лицемеров извинить за меня, неопытного новичка, который будет обязательно наказан – и несет это на подпись к Селезневу.

Но тот, приняв довольно механически эту бумагу и начав уже ее подписывать, бросает: «Серьезно оступился стажер?» Моя трусливая начальница заверяет его, что все в порядке – и даже все мои шаги заверены прокуратурой. Тогда Селезнев с недоумением отводит руку – так эта бумажка и осталась с половиной его подписи – и говорит: «За что ж тогда стажера дрючить? А ну вздрючим тех, кто наклепал!»

Я тем временем сижу ни жив ни мертв, ожидая решения моей судьбы. Но возвращается свирепая начальница – и не глядя на меня швыряет мне на стол самый генеральный, цвета махаона в гневе, бланк:

– Ну, твое счастье. Можешь сам на них что хочешь написать, Селезнев подпишет.

И я, сразу из пропасти воспрянув до небес, пишу: «В Харьковский обком КПУ. Направляем вам письмо с клеветническими измышлениями таких-то... та-та-та... и просим дать принципиальную оценку». И уж им дают!

Но я, как-то не смекнув, что уже нанес тяжкую подкожную обиду моей заведующей, тащу следом и заметку, где в сочных красках – все подробности лирического беспредела бугая, от которых та багровеет: «Ну, знаешь, это уже слишком. Этого тебе тут не позволят! Каких-то сучек покрывать!» И я с изумлением вижу по ее идущему со дна колодца гневу, что больше всего в заметке ей глянулся сам красочно изображенный мной бугай! И пускаю эту спорную заметку по инстанции через ее голову. Мужики ржут: «Соображаешь хоть, кому ты это сунул? Факты хоть замени приличными, эту похабщину никто не тиснет все равно!»

 

А тогда в сидевшей в том же здании «Советской России» как-то здорово печатался Андрюха Черненко, из тех же молодых и ранних, ну, чуть постарше моего. Потом, после сброса партбилетов, он, сержант запаса, теми же неисповедимыми путями вышел в действующие генералы на пост начальника центра общественных связей ФСБ.

Я слегка знался с ним, и он тоже был не прочь дать мне при случае, как дока новичку, какие-то полезные советы. И вот как-то мы с ним стояли в очереди в нашей буфет-столовке, очередь шла вяло, одна девчонка на раздаче никак не справлялась с ней. Но приближение к заветной цели – наконец выкушать добротный кусок мяса – развязало его неболтливый язык по поводу моей, известной и ему, истории:

– Спокойней, старик, будь к таким вещам. Ну, переделай, как хотят, тебя что, от этого убудет? Ты просто съездил – и в тебе еще кипит. Спусти пар. Не надо этими ужасами пугать, все равно это дальше этажа не уйдет… Щи полные и бифштекс, – его очередь наконец дошла.

И, загрузив поднос, он своей твердой походкой понес его к столу. Пока готовился мой кофе, я продолжал невольно любоваться им. С чувством рачительного едока он обтер салфеткой ложку с вилкой, развел крепкие локти, взяв наизготовку инструмент…

От его плотного, коротко стриженого загривка веяло лютым спокойствием уверенного в себе на все сто профессионала. Вот так же точно он брал в свою бойцовую ладонь перо, спокойно обращая трепетные факты жизни в бестрепетный газетный материал. И эту поступательную неотвратимость не мог смутить никто – даже тот хохмач Миша Палиевский с его двумя коронными примочками: «Писатель! Классик! Автор монографии «Литература – это я»!» И еще, когда в типографии верстались его стишки о Ленине или какой-то первополосный официоз: «Внимание! Ключ на старт! От-сос!»

…Он сделал первый зачерп, со спины было видно, как вся его фигура подалась навстречу пище. Но тут же пригнутые плечи разошлись, ложка с плеском полетела в щи, он встал во гневе – и стремительно вернулся со своей тарелкой к стойке:

– Опять холодное! Сколько раз можно говорить!

Та девчонка растерянно пробормотала:

– Я не могу каждому наливать, вас много, а я одна…

– Не можешь, поищи себе другое место. Мы можем хоть у себя здесь иметь приличный буфет!

– Да я заменю, заменю, не кричите только.

Шевельнувшаяся было во мне шутка на предмет столь ярой привередливости тут же сдохла по соседству с убийственным, прожигавшим нерадивую девчонку взглядом корифея. Он молча принял свеженалитое и унес на свое место. Но теперь его загривок источал отравленное на все сто процентов удовольствие и бурю духа во весь объем большой тарелки.

Я наконец получил свой кофе, но испил его подальше от сердитого рубаки и поспешил уйти. Мне стало как-то не по себе при мысли о том, как он сейчас расправится со сбитым на одной крови со мной бифштексом…

 

Заметку мою в итоге все же тиснули, значительно подрезав; но моя начальница сочла это за плевок в нее, надолго отлучив меня от всех командировок. А когда мне снова удалось вырваться в тревожную дорогу и напечатать новую заметку, все кончилось опять же плохо.

Я написал о злоключениях родителей погибшего в Афганистане воина, что можно повторить чуть не дословно и сейчас, и было б в точку – но с одной лишь разницей. Тогда это была сенсация: что где-то глубоко в Сибири, за Байкалом, проявили черное бездушие к осиротевшим старикам. И не успел я выехать оттуда, как им вернули все их льготы, принесли извинения, почтили память сына, а виновным настучали по башке.

Теперь же от таких писаний толку будет ноль. Все же что-то, что назови хоть совестью, хоть страхом, в чиновниках того, советского пошиба еще теплилось, и достучаться до них еще можно было. И Селезнев впрямь делал все, что мог, чтобы пробить общую коросту, в том числе и среди своих подчиненных. Жаль только, что подобных ему в позднем СССР было все меньше – а объявивший перестройку Горбачев как раз таких, в ком кожей чуял конкурентов, под шумок новых лозунгов изжил и вовсе…

Ну а я после двух критических заметок, за попытку «заработать критиканством дешевую популярность» был отлучен от всякого писательства и посажен отвечать на письма читателей. То есть строчить так называемые «стандартки» – на десяток схожих писем один текст: «День добрый! Благодарим за внимание к газете, ваше письмо отправлено туда-то – и привет!»

Терпел, терпел я это – и не вытерпел. Поставил Селезневу, через голову моей заведующей, ультиматум: или вы меня сейчас же переводите в корреспонденты – или я здесь больше не слуга. Он, слегка обалдев от такой наглости, ответил: хорошо, но не так сразу. «Ах не сразу? – сказал я, залезая окончательно в бутылку. – Ну так пусть вам же будет хуже!» – и кинул ему на стол заявление об увольнении, которое он, пожав плечами, и подписал.

Об этом своем глупом шаге я жалею до сих пор – как о каком-то ничтожном предательстве достойного на редкость человека.



Рейтинг:   3.00,  Голосов: 16
Поделиться
Всего комментариев к статье: 31
Комментарии не премодерируются и их можно оставлять анонимно
Re: Re: пьяному ельцину трезвые кричали ура
Канарейка написал 25.07.2015 00:38
Так трезвые (но дебилы) и сегодня уря-уря.
Потому что бухарик проспится,а дурак-пожизненно.
Про каклов и людей
Канарейка написал 25.07.2015 00:34
черниченко...палиевский...черненко...
Нормальная хохложопая туса.Раша-стайл.
Вы,Александр,еще одного пЭрсонажа забулы.
ГоловЭНКО.
Не читывали его высер о Селезневе?
Re: Я тоже с этой госпожой СОВЕСТЬЮ не в ладах.
Может в церковь сходить? написал 24.07.2015 19:01
наворовалси ужо, нашлялси?
Re: найдется ли хотя бы кучка людей
которая восстает против этой бандитской несправедл написал 24.07.2015 18:59
обязательно
и вам опять "мало не покажется"
хууле, расеянцы - молитеся лучшее
(без названия)
Жупел написал 23.07.2015 21:59
Экак Вы с совестью встретились...
Согласен, быть Зимбовским не так привлекает...Экак память то у Вас...
Я тоже с этой госпожой СОВЕСТЬЮ не в ладах.
Мучает проклятая.
Может в церковь сходить? Так я ж крещеный но не причащенный.
Ну значится еще не время.Оправдываюсь конечно...
Re: пьяному ельцину трезвые кричали ура
Владимир 5151 написал 23.07.2015 21:51
Селезнев стал подтиркой всласти по ником "Гена 13-ый", когда заткнул рот Жирику на заседании Госдумы 13 сентября 1999 года из-за путаницы в датах подрыва домов на Каширке и в Волгодонске, а следом это заседание вообще вычеркнули из списка пленарных заседание. Вот тебе бабушка и генкин день превращения в паскуду.
(без названия)
Левон Казарян написал 23.07.2015 21:27
То есть, уважаемый г-н Росляков мог отвергнуть попытку вербовки просто: сказать, что он хочет вступить в партию, а не в КГБ. А если он в тот момент был партийным, то сказать, что он партийный и этого ему вполне достаточно, в КГБ нет нужды.
и за то, что ты дал мне...
Саня написал 23.07.2015 20:36
Ржу, еп! Кулебакский Рабинович вспомнился! Умел, сволочь, ополчить! Кого надо, в смысле...
пьяному ельцину трезвые кричали ура
макробий написал 23.07.2015 18:37
Спасибо Головенко за статью. Селезнев, человек которого можно и хвалить и ругать, но в целом был, и понятный, и имел свою линию. Мало о ком можно хорошо отзываться, о Селезневе можно.
Коменты хорошие, даже с примерами. Только во всех ругающих коментах содержится одинаковая мысль: "Пусть Селезнев перевернет там наверху все, как надо, и мы такого похвалим". Опять каждый сам себе герой за чужой спиной. У каждой власти есть шестерки, без них ни одна власть не удержится. Шестерки хорошо чувствуют силу и, как описано в этой статье, быстро перебегают от одного пахана к другому. Не было у Селезнева шестерок, потому и не мог он во всеуслышание заявит о себе. Не определить тут кто прав. Пусть земля ему будет пухом.
(без названия)
Левон Казарян написал 23.07.2015 18:31
"Но если уж меня, нестройного, тогда возникла мысль, вниманием не обошли, то неужели других, куда более организованных и стройных, минули? Но эта тайна, видимо, так и останется вовек во глубине их душ."
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
Просто нужно агитировать за люстрацию. Человек, опирающийся на КГБ в своей карьере - тот же блатной, и прямо или косвенно зажимает самородка, всецело преданного своему призванию. То есть, неважно, сделал ли сексот или внештатный сотрудник КГБ что-то явно гнусное (конечно, сделал), уже сам факт поддержки его карьеры со стороны КГБ означает, что он занимает чье-то место и встревает в чьи-то деньги. И люстрация - это самое малое, чего он заслуживает.
памяти бывшего коммуниста.
дополнение написал 23.07.2015 17:31
С социально политической точки зрения,Селезнев ,прошедший путь от члена КПСС до члена какой-то, созданный им то ли социал-демократической,то-ли некой левой (не в политическом смысле)социо-демогогической партейки , ставши на старости лет высокооплачиваемым рыночником-банкстером(банчка который , скапитализдил,разбазарил -"инвестировал" в нужном направлении, несусветные мильярды из фин системы страны-у граждан эрэфии)понятен любому пионеру как , святой дух верующему.Розовые -зюгановцы клянут его по чем зря, за его позицию и умение ,склонявшие фракцию КПРФ в думе , к политически ошибочным голосованиям(в результате профуканый закон о земле в более левой,национально-ориентированной допутинской версии,проголосованный ими странный договор о дружбе с Украиной) .Обычные коммунисты , считают Селезнева обычным политическим приспособленцем(обладающим биологическими данными,приятным-убедительным голосом ,интеллектом ,обладавшим способностью находить себе сторонников и проявлять себя в обществе )."Настоящие коммунисты"(антизюгановцы) видимо смотрят на него сквозь какие-то особенные призмы -не политически, и очевидно очарованы личным общением с ним..
Re: Re:Почему, можно и вспомнить, ...Нехорошими словами..
Киса написал 23.07.2015 17:03
Никакой антипатии автора к ним не чувствуется. Пожелаем же им известно чего.
Ненависть к людям
проповедуемая написал 23.07.2015 16:59
Такие человеки редкой порядочности и развалили страну, отдав на ограбление сионистам.
АСДубина написал 23.07.2015 12:00 Комментарий: Ненависть к людям, проповедуемая ...нынешние галерные...как же нужно ненавидеть подопытные народы, уничтожая их активную часть
Такие человеки редкой порядочности и развалили страну, отдав на ограбление сионистам.
АСДубина написал 23.07.2015 12:00
ъ
Мелкий штрих к общей картине
С памятью нормально написал 23.07.2015 11:52
Помнится, во времена редакторства Г. Селезнева, которые приходились на вторую половину 1980-х гг., как раз в перестройку, когда, вроде бы, уже можно было говорить и о русских, в Комсомолке появилась серия статей некой мадам Лосото, вот попутно уточнил в Гугле: Елены Леонидовны Л. Пафос этих заказных статей был направлен именно против всего русского и национально-самобытного, включая православную веру. Обвинения русских, явные и скрытые в шовинизме и черносотенстве позволяли предположить прячущуюся за этой фамилией (или псевдонимом) сионистку и еврейку. И кроме недоумения, возмущения и омерзения эти статьи у национально мыслящих русских людей ничего не вызывали. И возникает вопрос, а что же Селезнев? Неужто поддерживает эти сионистские выпады? Вот вопрос!
не надоело.....
Фурманов написал 23.07.2015 10:40
панегирики писать всяким аферистам и прохиндеям.Вникать в ваши бандитские разборки за кремлевские синекуры-кому охота.Всю вашу кпсс,вкупе с реформаторами и консерваторами,перестройщиками и платформами,взглядами,мк и кп,вкш и впш,всеми вашими дармоедами и захребетниками на шее у народа надо было утопить в отхожем месте еще 30 лет назад.Всех,кто партбилет в кармане носил.И воздух стал бы чище.
Селезневв
знал написал 23.07.2015 10:40
Что чекисты готовятся взорвать дома в Москве в 1999 году.
И поэтому он предупредил об этом нескольких своих знакомых.
Конечно он спас жизни этим нескольким человекам, но зато погибли сотни других не блатных людей.
О них Селезнев как-то не подумал, ну или просто испугался во всеуслышаньи сказать правду.
Плюс к этому, чекисты развязали после этого войну в Чечне и убили еще 375 тысяч чеченов.
.
Вот такая прискорбная математика.
Которая говорит только о том, что Селезнев был послушной коммуно-чекистской проституткой.
И ему было глубоко наплевать на всех, кроме себя любимого.
найдется ли хотя бы кучка людей
против несправедливости написал 23.07.2015 10:36
Думаю, что Геннадий Селезнев прекрасно понимал, что объяснись всему человечеству, про свой дар предвидения взрывов домов, так до следующего утра не дадут дожить--
Комментарий: - Народ запуган и не делает ничего, чтобы освободиться от этого гнета. Но найдется ли хотя бы кучка людей, которая восстает против этой бандитской несправедливости.
Re: Много знаний - много печалей
Szanya написал 23.07.2015 10:28
Человек конечно был хороший. И президентом был бы отличным,не то что воровская шушера из питерской подворотни.Но насчет своего сенсационного предвидения взрывов домов в Волгодонске за три дня до события,так и не объяснился всему человечеству.Может поэтому и пожил мало ..
================================================
Думаю, что Геннадий Селезнев прекрасно понимал, что объяснись всему человечеству, про свой дар предвидения взрывов домов, так до следующего утра не дадут дожить "о..чень вежливые люди".
Re:Почему, можно и вспомнить, ...Нехорошими словами..
Szanya написал 23.07.2015 10:18
Глупо а такой статье вспоминать Юмашевых и Черниченко. Это враги, и жаль, что они сами до сих пор не сдохли.
========================================
Так понимаю, форум читают все больше и больше молодежи, а им-то откуда знать кто такие эти псевдо герои, что причастны к утрате страны, так что молодец автор, развернуто все описал, правильные акценты на этих субъектах расставил..
1 | 2 | >>
Опрос
  • Как думаете, можете ли вы защитить в российском суде ваши законные интересы?:
Результаты
Интернет-ТВ
Новости
Анонсы
Добавить свой материал
Наша блогосфера
Авторы

              
      читайте нас также: pda | twitter | rss